1966 > Вопросы литературы, Москва, № 10, 1966, с. 228–230.

Жанр книги З. Гражданской «Очерк жизни и творчества» во многом определил и её композицию. Автор рассматривает произведения Шоу в их хронологической последовательности, уделяет достаточно внимания жизненному пути писателя. Исторические справки и биографические детали, как правило, не нарушают цельности книги; дано отчётливое представление специфике ирландской действительности конца XIX века. Без повторений общеизвестных фактов описан визит Шоу в СССР, уместно использованы материалы автобиографической книги Шоу «Шестнадцать этюдов о себе».

В главе «Борьба за новую драму» говорится об активных выступлениях Шоу против рутины и застоя в викторианском театре, выясняются эстетические позиции драматурга в 90-е годы. Заостряя внимание на неприятии Бернардом Шоу современной французской и английской драмы, З. Гражданская справедливо выделяет его отношение к Уайльду-драматургу. Автор широко использует переписку Шоу с Э. Терри, книгу «Квинтэссенция ибсенизма».

Удачен анализ пьес «Человек и сверхчеловек», «Другой остров Джона Булля», «Майор Барбара», к которым не так часто обращаются литературоведы, а также скетча «Газетные вырезки».

По-новому подходит З. Гражданская к «Дилемме врача», помогая читателю осмыслить философскую проблематику этого произведения.

Верной представляется трактовка характера главной героини «Пигмалиона». Правда, обаятельный образ Элизы Дулиттл несколько заслонил от исследователя многие важные проблемы пьесы. Говоря о «Доме разбитых сердец», З. Гражданская указывает на сочетание в драме традиций моралите, аллегории и реалистической драмы Чехова; внимательному читателю этот тезис поможет разобраться в специфике произведения. Содержательный комментарий дан к нелёгкой для понимания метабиологической «пенталогии» Шоу «Назад к Мафусаилу». Анализируя «Святую Иоанну», автор книги достаточно подробно освещает спор, который вёл Шоу с другими литераторами, обращающимися к образу Жанны д’Арк.

Лаконично, но с вниманием к каждой работе драматурга написаны две последние главы. Всего одна страница посвящена разговору о пьесе «Миллионерша», но сжатость не мешает автору прийти к интересному выводу (стр. 134) о природе этой фарсовой пьесы, напоминающей, как это ни парадоксально, восточную сказку. Говоря о пьесе «В золотые дни доброго короля Карла», исследовательница закономерно ставит в один ряд обращение в то время к исторической теме Шоу и его младших современников — Г. Л. Фейхтвангера.

Возражения вызывает трактовка пьесы «Оружие и человек» (в книге З. Гражданской «Arms and the Man» переведено как «Война и человек»). Автор книги считает, что Шоу идеализирует Блюнчли, всерьёз преподнося читателю рассказы швейцарца об экипажах, скатертях и серебряных ложках. «…И странно, — удивляется критик, — что беспощадный, ироничный Шоу сознательно удерживается от всякой иронии по отношению к такому герою!»

Дело не только в том, что полемический, «антиромантический» запал, вложенный в облик Блюнчли, принят исследователем за положительное содержание образа, — дело в подходе ко всей пьесе. З. Гражданская анализирует эту комедию как обычную психологическую драму. Представляется более убедительной концепция А. Ромм, которая пишет в своей книге «Бернард Шоу» о некотором влиянии театра марионеток на драматургическую манеру Шоу, приводя в качестве иллюстрации «Оружие и человек».

Интересен раздел, посвящённый мало популярной у нас пьесе «Обращение капитана Брассбаунда»: подчёркнут её социальный аспект, прослежена связь с «Атласской феей» Шелли. Но в анализе двух других драм цикла «Пьесы для пуритан» есть положения, с которыми трудно согласиться.

Характеризуя «Ученика дьявола», З. Гражданская хочет выяснить, почему Шоу назвал пьесу мелодрамой. «Это определение, — пишет она, — в устах Шоу означает только традиционный характер драмы. Мелодрамами Шоу называл и трагедии Шекспира, и «Фауста» Гёте. Попробуем найти у Шоу заявления подобного рода. Быть может, исследовательница опиралась на рецензию Шоу «Две плохие пьесы», появившуюся в «Сэтэрдей ревю» 20 апреля 1895 года?

Читаем: «По-настоящему хорошая мелодрама имеет первостепенное литературное значение и нуждается только в искусной обработке (курсив мой. — М. С.), чтобы стать шедевром. „Le Festin de Pierre“ Мольера и „Дон Жуан“ Моцарта — это обработки кукольной комедии о Панче и Джуди, а „Гамлет“, „Фауст“ и „Пер Гюнт“ — обработки народных легенд». Оказывается, Шоу приравнивает к мелодрамам народные легенды, а вовсе не «Гамлета» или «Фауста». А между легендами и шедеврами Шекспира или Гёте пролегает целый этап «искусной обработки».

Справедливо пишет автор книги, что в пьесе «Цезарь и Клеопатра» «полемика с трагедией (Шекспира — М. С.) „Антоний и Клеопатра“ почти отсутствует», но «гораздо… глубже полемика… с трагедией… „Юлий Цезарь“». Чётко сказано и о трудах немецкого историка Т. Моммзена, немало повлиявших на концепцию пьесы Шоу. Но можно ли согласиться с высказыванием: «Сам Шоу всецело руководствуется Моммзеном» (стр. 67)? Там же мы узнаем, что «Шекспир точно следует за Плутархом». Легко доказать, что оба положения неточны.

Рассматривая произведения Шоу, З. Гражданская пытается выяснить в каждом конкретном случае политическое кредо драматурга, социологическую направленность произведения. В большинстве случаев это необходимо. Но иногда автор стремится приблизить взгляды драматурга к собственным, что приводит к натяжкам. Приведём несколько примеров.

«Казенс и Барбара идут на завод с другими целями — они хотят изучить жизнь рабочих, сблизиться с ними и помочь им в борьбе, а в конечном счёте — передать им в руки оружие» (стр. 108–109). «Капитан Шотовер мечтает о революции, которая сметёт с лица земли буржуазию» (стр. 156). В пьесе «Другой остров Джона Булля», по мысли критика, «Шоу подмечает опасность кулачества» (стр. 93) и т. п.

Следствием подобного подхода является сужение идейно-тематического диапазона отдельных пьес Шоу. Можно ли трактовать «Андрокл и лев» только как «антихристианскую пьесу»? Да и художник Кнеллер в споре с Ньютоном («В золотые дни доброго короля Карла») не только «осуждает прямолинейный фанатизм» (стр. 198).

Есть в книге и досадные неточности. На стр. 28 приведён неверный перевод отрывка из статьи Шоу «Осуждение Барда» («Blaming the Bard»), хотя в сборнике «Бернард Шоу о драме и театре» помещён правильный перевод этой статьи. На стр. 31 читаем: Толстой «обрушивался на всю западную буржуазную цивилизацию…». Л. Толстой в конце жизни обрушивался на всю буржуазную цивилизацию, а не только на «западную».

В последнее время появилось несколько монографий, посвящённых Шоу. И это хорошо: лишь коллективными усилиями можно воссоздать творческий облик неповторимого художника.