1966 > В мире книг, Москва, № 10, 1966, с. 37–38.

Советские зрители познакомились с Майклом Редгрейвом во время гастролей Шекспировского Мемориального театра в СССР, а теперь со знаменитым английским актером знакомится и широкий круг читателей: издательство «Прогресс» выпустило книгу Редгрейва «Маска или лицо». В книгу включены статьи и лекции, опубликованные в его книгах «Маска или лицо» (Нью-Йорк, 1958) и «Пути и средства работы актера» (Лондон, 1956).

Первое, что поражает при чтении этой книги, — необыкновенная эрудиция автора. Она выражается не только в отличном знании состояния современного театра или кино, но и в хорошей осведомленности в вопросах истории театра, литературы, мировой эстетической мысли. О главе «Шекспир и актеры» можно сказать, что она написана настоящим шекспироведом. Больше того, Майкл Редгрейв считает, что всякий актер и режиссер, работающий над Шекспиром, должен иметь «хотя бы общее знакомство с современным состоянием науки о Шекспире».

В своих аналитических лекциях М. Редгрейв не уклоняется и от полемики. Полемизирует он со всевозможными теориями, согласно которым роль актера в театральном искусстве сводится до минимума. Автор книги высказывает свое кредо, цитируя выдающегося английского режиссера Х. Гренвилл-Баркера: «Искусство театра есть искусство игры во-первых, во-вторых, в-третьих и во веки веков».

С беспредельным уважением пишет автор о деятелях русского театра. Имя Станиславского встречается на страницах книги чаще других. Редгрейв ратует за глубокое, а не поверхностное прочтение Станиславского и сам демонстрирует образец поистине отличного знания книг и практики великого русского режиссера.

В главе «Интуиция и метод» привлекает внимание попытка дифференцировать по принципиальным моментам творческие системы трех режиссеров: Станиславского, Мейерхольда и Вахтангова. Английскому актеру и режиссеру более близки позиции Е. Б. Вахтангова, который, по мысли Редгрейва, сумел синтезировать то лучшее, что было в творческой практике Станиславского и Мейерхольда. В работе Вахтангова Редгрейву импонирует то, что «достигли наибольшего единства три ведущих духа театра: автор, режиссер и актер».

Покоряет сама манера изложения в книге Редгрейва: автор переводит разговор из плана эмоционально-иллюстративного (который так часто преобладает в театроведческих трудах) в план логический. Ни одно положение не остается без аргументации. С некоторыми из них можно не согласиться (как, например, с трактовкой исторической хроники Шекспира «Генрих IV»), но в необоснованности их упрекнуть нельзя.

Издательство снабдило книгу примечаниями (для неподготовленного читателя они необходимы) и интересными фотоиллюстрациями. Обстоятельное предисловие А. Аникста дает представление о творческом пути автора книги и помогает разобраться в специфике его взглядов.

«Мне бы хотелось, — пишет Майкл Редгрейв в „Заключении“, — чтобы ко всему, мною сказанному, ко всему, что слишком могло прозвучать здесь догматически, читатель от себя добавил щепотку соли». Это заявление принципиально важно. Полная оригинальных мыслей книга М. Редгрейва в свою очередь стимулирует мысль, и в этом ее основное достоинство.