1967 > Театр, Москва, № 5, 1967, с. 110–111. Чехов в западноевропейском литературном контексте. (Рец.: Т. Шах-Азизова. Чехов и западноевропейская драма его времени. М.: Наука, 1966) // Вопросы русской литературы, респ. межведомств. сборник, вып. 5. — Львов: Изд-во Львовск. унта, 1967, с. 137–138.

Никто из русских драматургов в наши дни не популярен так за рубежом, как А. П Чехов. Его пьесы ставятся крупнейшими режиссерами Европы и Америки, его имя поднимается на щит сторонниками различных театральных систем. В «Мекке современного театрального мира» — Англии — с Чеховым по популярности может поспорить только Шекспир В чем же причины такого повышенного интереса к че­ховским драмам.
По-видимому, ответить на этот вопрос поможет тщательное изучение драматур­гии великого русского писателя в общеевропейском литературном контексте. А в этом направлении у нас сделано еще довольно немного. В трудах Э. Зиннера, А. Об­разцовой, А. Роскина, Е. Суркова и других затрагиваются лишь отдельные аспекты этой проблемы. Книга Т. К. Шах-Азизовой является, по сути, первой крупной ра­ботой, посвященной специально этому вопросу.
Во «Введении» содержится конкретное указание на принципы исследовательс­кого подхода к теме: задача автора — дать сравнительный историко-типологический анализ чеховской драмы в ее соотношениях с драмой западноевропейской. Этот ана­лиз предваряется краткой, но весьма емкой характеристикой так называемой «но­вой драмы» и отдельных ее школ-направлений. Здесь же, во «Введении», сделана небезынтересная попытка по-своему определить границы понятия «декадентство», ко­торое в нашей литературе зачастую из термина превращается в бранное слово.
Основная часть книги состоит из двух больших глав: «Идеи времени» и «Фор­мы времени». В первой главе проводится сопоставление идейной структуры пьес Чехова и его западноевропейских современников, во второй — говорится о типоло­гии элементов драматической формы у тех же авторов. Такое разделение может показаться искусственным, но нужно сказать, что в книге Т. Шах-Азизовой сущест­вует довольно прочная связь между главами, позволяющая читателю воспринимать рецензируемый труд как вполне цельное исследование.
Большой интерес представляют суждения автора о «трагизме обыденного в пьесах Чехова и в «новой драме» (кстати, рассуждения эти подтверждают, на мой взгляд, правоту Б. Шоу, рассматривавшего творчество Чехова не «вне», а в русле «новой драмы»). На стр. 42—43 исследователь аргументированно полемизирует с Н. К. Михайловским и А. В. Луначарским, отождествлявшими идейный облик ав­тора и героя в пьесах Чехова и Ибсена.
Очень содержателен раздел «Общая идея». Примерами из драм Ибсена и Гаупт­мана Т. Шах-Азизова иллюстрирует свой вывод: «Общая идея в западной новой дра­ме не найдена» (стр. 80). Далее встречаем существенные замечания о характере конфликта у Чехова и попытках русского драматурга найти путь для разрешения сложнейших конфликтов. Однако в конце раздела логический ход мыслей внезапно обрывается и начинается разговор о сосуществовании трагедийных и комедийных элементов в пьесах Чехова. Этот разговор нужен, к тому же он служит неплохим переходом к следующей главе «Формы времени», но вопрос об «общей идее» в драматургии Чехова так и не получил достаточного освещения.
В главе «Формы времени» речь идет о широте изображения действительной жизни в «новой драме», о психологизме, о «подводном течении» в пьесах Чехова, об особенностях развития действия у Метерлинка, Ибсена, Чехова. Быть может определения Т. Шах-Азизовой и не отличаются особой точностью (например, «при­менительно к Чехову .новая «форма времени» получает название «подводного те­чения», стр. 117), но частные ее наблюдения интересны и оригинальны. Ценно и то, что автор, анализируя драматическую форму произведений «новой драмы», делает акцент и на сценических качествах пьес.
Книга «Чехов и западноевропейская драма его времени» вызывает ряд вопро­сов, иногда возражений. Прежде всего содержание монографии уже, чем ее на­звание. Для сопоставления с драмами Чехова используется материал пьес Ибсена, Гауптмана, реже — Метерлинка. Вне поля зрения автора остается творчество Шоу, Стриндберга, Брийе, Бека, несколько беглых замечаний в счет не идут.
Недостаточно основательным представляется разговор о философской основе мировосприятия различных художников, о значении естественных наук для форми­рования новых направлений в искусстве конца XIX — начала XX вв. Встречаются, к сожалению, в книге и стилистические огрехи. Вот некоторые примеры: «.„в лице Чехова русская драма ломает национальные перегородки...» (стр. 5); «...Но как непохож на Лопахина сам образ этого купца (Бугрова. — М. С.)...» (стр. 55).
В «Заключении» своей книги Т. К. Шах-Азизова приводит факты, говорящие о необыкновенной силе чеховского воздействия на развитие современного театра и драмы, а также комплиментарные высказывания о Чехове современных зарубежных драматургов самых различных направлений. В конце автором ставится проблема для будущих исследований — проблема несколько неожиданная, но тем не менее исключительно важная для понимания сложных процессов, проходящих в современ­ной драме: Чехов и Брехт (Т. Шах-Азизова остроумно называет этих драматургов «двумя главными действующими лицами театра XX века»). Безусловно, проблема «Чехов и театр XX века» назрела и нуждается в подробном и талантливом осве­щении. Можно с полной уверенностью сказать, что появление книги на такую тему будет встречено с живейшим интересом.