1968 > Вопросы философии, Москва, № 6, 1968, с. 166–168.

Польский исследователь М. Оссовская, известная специалистам серьёзными работами по истории морали, посвятила свою новую монографию эволюции этической мысли в Англии эпохи Просвещения.

Прежде всего хочется сказать об одной существенной особенности этой книги, которая обнаруживается уже при чтении первых страниц. Так, первая глава начинается с обращения автора к знаменитому памфлету Дж. Арбетнота «История Джона Булля». Это не единичный пример: пристальное внимание к художественной литературе того времени отличает всю книгу Оссовской. В заключительной главе автор пишет о гегемонии художественной литературы в развитии общественной мысли Англии XVIII века. Это справедливое замечание и объясняет некоторый «литературоцентризм» рецензируемого труда, представляющего интерес также для эстетиков и историков.

В начале книги даётся представление об Англии XVIII столетия, показывается как бы «общий фон», на котором развивалась общественная мысль. Картина, изображённая автором, включает самый широкий круг явлений: от политического строя страны до характерных в то время развлечений. Рисуя образ британского общества, Оссовская черпает материал в отзывах Вольтера и Гельвеция об Англии, в романах Филдинга и Смоллетта, письмах Честерфилда, рисунках Хогарта и т. п.

Принимая за исходный пункт просветительской философии труды Дж. Локка, автор посвящает им специальный раздел. Здесь выясняется сенсуалистская база этики Локка: взгляд философа на природу человека рассматривается в связи с его идеей государства, изложенной в основном в «Трактатах о правительстве». Для более контрастного освещения морали Локка автор часто сравнивает его воззрения с воззрениями Т. Гоббса, подчёркивая принципиальную разницу во взглядах этих двух мыслителей на перспективы человека и общества. В конце раздела кратко говорится о значении постулированных Локком нравственных принципов для дальнейшего развития этики в Англии и за её пределами (в частности, интересна мысль о генетической связи между «Мыслями о воспитании» Локка и «Эмилем» Руссо).

Уже в разделе о Локке специальное внимание уделяется соотношению нравственности и религии в его учении, а следующая глава носит название «Нравственность отделяется от религии». Автор прослеживает этот процесс в трудах деистов, вольнодумцев (freethinkers) и некоторых философов-масонов. Особое внимание уделено идеям Дж. Толанда и А. Коллинза (М. Оссовская по западноевропейской традиции называет упомянутых философов «деистами»; в советской философской литературе их взгляды принято квалифицировать как материалистические). Некоторое удивление вызывает то, что автор никак не использует и даже не упоминает труд Коллинза «Философское исследование человеческой свободы», дающий ценнейший материал для суждения о взглядах деистов на природу морали.

Два центральных раздела книги посвящены анализу идей антагонистов в этике — Шефтсбери и Мандевиля. Уточнив предварительно смысл термина «натура», имевшего хождение в просветительской литературе, М. Оссовская переходит к анализу нравственной концепции Шефтсбери. Последний разделял естественные поступки и привязанности (affections) человека на два разряда: те, которые ведут к общему добру, и те, которые преследуют индивидуальные интересы. Неразрешимого противоречия между первыми и вторыми Шефтсбери не видел, а «связь между добродетелью и счастьем» возводилась им чуть ли не в ранг математического закона. В этом автор и находит предпосылку шефтсберианского оптимизма.

Б. Мандевиль, как известно, сам определил полярность взглядов своих и Шефтсбери: «Не может быть двух более противоположных систем, чем система его светлости (Шефтсбери — М. С.) и моя». Не веря в «прирождённую доброту» человека, автор «Басни о пчёлах» подверг основательной критике социальный оптимизм Шефтсбери. М. Оссовская прослеживает эволюцию мировоззрения Мандевиля — от его докторской диссертации, защищённой в 1689 г. в Лейдене и выдержанной в картезианском духе, до позднейших его трудов. Интересны попытки обнаружить предшественников Мандевиля в области морали: так, автор находит общее между этикой Мандевиля и этикой Гоббса, проводит аналогии со скептическими суждениями Ларошфуко, Монтеня, Бейля.

В небольшом разделе «Мандевиль атакуемый и атакующий» живо и содержательно рассказано о полемике между Мандевилем и его оппонентами. Среди тех, кто атаковал взгляды Мандевиля при его жизни, а также после смерти, автор называет Беркли, Хатчесона, Батлера, Филдинга и Стерна. Хатчесону и Батлеру Оссовская посвящает специальный раздел не в силу оригинальности их концепций, а потому, что эти два теолога оказали серьёзное воздействие на таких мыслителей последующего поколения, как Д. Юм и А. Смит. К числу критиков Мандевиля следовало бы, на наш взгляд, добавить Уильяма Лоу с его «Замечаниями по поводу “Басни о пчёлах”» и Джона Брауна — автора «Опыта о “Характеристиках”», исследованного в советской историко-литературной науке акад. М. П. Алексеевым (см.: М. П. Алексеев. Из истории английской литературы. ГИХЛ, М.–Л., 1960, стр. 226–229).

Несомненный интерес представляет также раздел «Нравственное содержание художественной литературы и морализаторской публицистики». В центре внимания автора журнал Аддисона и Стиля «Зритель» и романы Филдинга и Ричардсона, хотя встречаются и эпизодические упоминания о других писателях — Попе, Лилло, Смоллетте.

Пространная глава посвящена этическим взглядам Юма, которого М. Оссовская рассматривает как одного из крупнейших мыслителей-моралистов прошлого. Этика Юма, по мысли польского учёного, носит утилитарный характер, а методологической основой её является эмпиризм. К такому выводу автор приходит, рассмотрев соотношение понятий «общественная польза» и «общественная справедливость», а также диалектику отношения «добродетели» и «счастья» в учении Юма.

Опираясь на различные труды английского философа, М. Оссовская пишет о корреляции разума и чувства в гносеологии Юма и его этической программе. Обращается внимание на связь этических и эстетических критериев в его учении. По существу, автор не ограничивается собственно моралью Юма, а делает «выходы» в область социологических, эстетических, экономических и правовых идей мыслителя. Есть здесь и некоторый элемент беллетристичности: автор проводит небезынтересное сопоставление между юмовской концепцией личности и личностью самого философа, образ которого представлен его автобиографическими заметками, а также воспоминаниями А. Смита и врача Блейка.

Содержательна лаконичная глава, посвящённая одному из представителей утилитаризма в этике — Джереми Бентаму и его наследию. Автор аргументированно полемизирует с теми историками философии, которые переоценивают влияние французских философов на Бентама, и называет английских предшественников и учителей Бентама — Юма и Хорн-Тука. Интересно прокомментирована бентамовская критика «Декларации прав человека и гражданина».

Говоря об общем характере монографии, нельзя не отметить своеобразной манеры изложения автора. Здесь не встретишь категорических априорных суждений о той или иной философской системе: вначале излагаются факты, затем следуют сопоставления, приводятся прежние оценки. Читателю предоставляется возможность самому выносить окончательные суждения; очень тактично расставлены акценты.

Автор далёк от вульгарного социологизма, не уподобляясь тем, кто склонен выводить стоицизм Сенеки из тирании Нерона (стр. 345), то есть видеть прямую зависимость между взглядами философа и его классовой принадлежностью или государственным строем. М. Оссовская понимает всю сложность и опосредованность связей этих явлений.

Заслуживает внимания добротный научный аппарат книги. Автор хорошо знает классическую и современную литературу, посвящённую исследуемому вопросу. Помимо первоисточников, она ссылается на самые различные труды: от капитального исследования Лесли Стивена «Английская мысль в XVII веке» до «Истории западной философии» Б. Рассела и совсем новых работ. М. Оссовская ссылается, в частности, на сборник работ советских историков «Английская буржуазная революция XVII в.» (М., 1954). В очерках о крупных философах приводятся краткие биографические сведения о них. Книга отлично оформлена, снабжена иллюстрациями — репродукциями карикатур У. Хогарта и Т. Роулендсона, портретами философов.

В самом начале своего труда М. Оссовская определяет хронологические рамки английского Просвещения: от выхода первого «Письма о терпимости» Локка в 1689 г. до опубликования «Основ нравственности» Юма в 1751 году (см. стр. 15). Автор вправе, конечно, сам устанавливать диапазон своего исследования, но для такого определения границ целой эпохи нужны солидные основания, которых он, к сожалению, не приводит. Никак нельзя согласиться с тем, что серединой XVIII века заканчивается английское Просвещение. Да и сам автор часто выходит за эти хронологические рамки, в одном случае (с Бентамом) обосновывая это, а в других никак не аргументируя (с Юмом или Честерфилдом). К тому же за пределами внимания исследователя остаётся целый ряд интересных мыслителей и писателей второй половины XVIII века (Л. Стерн, Э. Бёрк, У. Годвин, М. Уолстонкрафт и др.).

В книге встречаются, к сожалению, отдельные неточности. К примеру, на стр. 258 говорится, что «первый роман Филдинга был задуман как пародия на Ричардсона». Речь идёт, конечно, о написанном в 1742 г. «Джозефе Эндрюсе». Но первым по времени романом Филдинга была «История жизни покойного Джонатана Уайльда Великого», написанная на год раньше. На стр. 17 читаем: «Тори Свифт в своем «Гулливере» ополчается на империализм». Помимо сомнений в уместности здесь слова «империализм», нужно сказать, что Свифт официально никогда не принадлежал партии тори, а в период написания «Гулливера» был далек от всяких партий и перипетий лондонской политической борьбы.

Но и при этих частных недостатках книгу М. Оссовской нельзя не признать серьезным научным исследованием, в котором основательно освещается очень важный период истории этической мысли в Англии.