1977 > Вечерняя Одесса, Одесса, 30.06.1977. — С. 3.

Ю. О'НИЛ, «ЛЮБОВЬ ПОД ВЯЗАМИ». РЕЖИССЕР-ПОСТАНОВЩИК В. П. ВАНЯРХА.
ХУДОЖНИК — ЗАСЛУЖЕННЫЙ ХУДОЖНИК РСФСР В. А. КУЗЬМИН.
МУЗЫКАЛЬНОЕ ОФОРМЛЕНИЕ — М. Л. ЛИВШИЦ.
АЛМА-АТИНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ РУССКИЙ ТЕАТР ДРАМЫ ИМЕНИ М. Ю. ЛЕРМОНТОВА.
Драматургию Юджина О'Нила годняшний зритель и читатель по праву считает классикой. творчества этого выдающегося мастера нельзя понять тенденции развития современной американской драмы, трудно представить себе более или менее полный спектр поисков в драматической литературе и театральном искусстве двадцатого столетия.
Наши гости — алма-атинский академический театр им. Лермонтова показывают на гастролях в Одессе спектакль «Любовь под вязами». Написанная в 1924 году, эта пьеса О'Нила очень скоро стала популярной в разных концах мира. У нас в стране интереснейшую интерпретацию этой трагедии предложил в 1926 году А. Я. Таиров, поставивший ее в Камерном театре с Алисой Коонен в роли Абби. Мимо этого факта нашей театральной истории, разумеется, не может пройти ни один постановщик «Любви под вязами». Наличие режиссерской экспликации А. Я. Таирова, иконографии его спектакля, рецензий того времени, несомненно, помогает современному театру, но и ко многому обязывает. Обязывает, помимо всего прочего, избежать эпигонства: сегодняшний спектакль никак не может быть сколком с классической полувековой давности постановки.
К чести режиссера-постановщика В. Ванярхи и исполнителей следует сказать, что они не стремились копировать знаменитый спектакль, ставший историей. К трудной драме («Любовь под вязами» — не из разряда легких, занимательных пьес) они шли иным путем, предлагая зрителю свое решение. На этом пути были и находки, и очевидные просчеты.
Добрых слов заслуживает сценография художника В. А. Кузьмина. Здесь символика не противоречит подчеркнуто реалистическому облику американской фермы середины XIX века. Художник проявил необходимый такт, не отступив от описания, содержащегося во вступительной ремарке О'Нила, и вместе с тем — изобретательность в создании оригинальной и зрелищно выразительной конструкции.
Центральной фигурой в спектакле алмаатинцев является Абби Патнэм — главная героиня происходящей на сцене трагедии. И в этом немалая заслуга актрисы А. Скрипко, создавшей образ глубокий и не однолинейный. В диалогах с ее участием, а также в те мгновения, когда она находится на сцене, но не произносит ни слова, Абби-Скрипко остается подлинным центром трагедии.
Народный артист СССР Е. Диордица в роли Эфраима Кэбота демонстрирует незаурядную актерскую технику. Правда, в первом акте многоопытному актеру мешает достичь точности, на мой взгляд, некоторая аффектация в мимике и произнесении отдельных реплик. Но во втором акте этот налет исчезает, и актер, уйдя с авансцены, продолжает владеть вниманием зрительного зала, достигая убедительности в пространном монологе старого Кабота. В целом второй акт в рецензируемом спектакле является самым удачным.
Третий акт, в котором разворачиваются собственно трагические события, еще раз заставляет вернуться в мыслях к литературному материалу — тексту пьесы. У О'Нила трагическое начало представлено как бы в двух аспектах: биологическом и социальном. Постановщик спектакля в театре им. Лермонтова явно приглушает голос биологических инстинктов в характерах героев пьесы, акцентируя социальную причину трагедии — жажду обладания фермой. Но ведь сила уродливых собственнических стремлений, обусловливающих в конечном счете судьбы героев, проявляется у О'Нила с особой выразительностью в извращении естественных наклонностей и биологических инстинктов персонажей: старый Кабот покупает Абби, Эбин сначала противится зову плоти, а позднее толкает Абби на детоубийство, Абби клевещет на любимого человека и т. п. Несколько дистиллированы в спектакле отношения Абби и Эбина, чему способствовало также внесение постановщиком в текст пьесы ряда сокращений. В более точном переводе на русский язык название драмы О'Нила звучит — «Страсти под вязами». Несколько скомкав эти «страсти», театр в какой-то мере нарушил логику развития драматургического действия.
Одно из наиболее сложных мест в драме О'Нила — ее финал. Автор, не снимая вины со своих героев, показывает, как Абби и Эбин дорогой ценой покупают свое «очищение» — пройдя через преступление, освобождаются они от уз собственнического инстинкта. Этот важный мотив «очищения» не прозвучал в спектакле алмаатинцев достаточно выразительно. Неубедителен последний краткий диалог Абби и Эбина, потерялась финальная реплика шерифа, восхищающегося фермой еще Кабота — реплика, которая раз подчеркивает: главным обвиняемым в пьесе является, по словам А. Таирова, институт собственности, который порождает между людьми уродливые отношения.
Гуманистическим пафосом и глубоким проникновением в психологию человека привлекают лучшие пьесы О'Нила современного читателя и зрителя. Отрадно видеть, как возрождается интерес наших театров к наследию американского драматурга. Нелегок процесс постижения этого наследия, о чем свидетельствует и опыт гостей-алмаатинцев. Однако прикосновение к театру О'Нила, при всех удачах и просчетах спектакля «Любовь под вязами», еще раз продемонстрировало нам большие возможности этого интересного творческого коллектива.