1985 > Вечерняя Одесса, Одесса, 18.05.1985. — С. 4.
Літ.: И. Збандут, О. Копп, Л. Ивченко, В. Дьяков. О соотношении жизненного пути и научной деятельности учёного // Curriculum Vitae. Біографічний метод у гуманітарному знанні. — Одеса, 2009. — С. 174.

«…Невзирая на тревожное настроение, свист ветра в снастях и сильную качку, дефицит сна в результате предшествовавшей бессонной ночи плюс выпитый для профилактики маленький стаканчик коньяка взяли своё: я крепко заснул и проснулся лишь поздно утром 23 августа, когда „Меотида“, следуя дальним курсом, проходила уже Южным берегом…»
Откуда взяты эти строки? Пусть любитель «морских» романов не напрягает свою память: это не Смоллет, не Мелвилл и не Станюкович. Такими словами открывается одна из глав книги биолога и путешественника, заслуженного деятеля науки УССР, профессора Ивана Ивановича Пузанова (1885–1971) «По нехоженому Крыму». Книгу эту выпустил в 1960 г. «Географгиз», а ранее в том же центральном издательстве вышли книги того же автора: «В Швейцарских Альпах», «Между Нилом и Красным морем» и «Вокруг Азии», а в «Крымиздате» — «Большой каньон Крыма».
Тяга к систематизации, научной точности наложила отпечаток и на книги профессора Пузанова о путешествиях: в них преобладает суховатая, исследовательская манера изложения. Но в отдельных местах, иногда во фразах, даёт себя знать иная, вненаучная стихия, имевшая немалую власть над душой и разумом крупного биолога. Имя этой стихии — поэзия.
Иван Иванович не только любил и превосходно знал поэзию (русскую и европейскую), он всю свою жизнь писал стихи. Мы погрешили бы против истины, сказав, что он «разрывался» между наукой и поэзией. Это критико-биографическое клише неприменимо к И. И. Пузанову. Наука в его жизни не знала равноправных конкурентов. Для поэзии оставался досуг — будь то отпуск или краткая передышка в работе.
Большая часть стихов была собрана И. И. Пузановым в рукописный сборник под названием «Талипот». «Краса цейлонских пальм» — талипот — под пером биолога-поэта превращается в своеобразный символ красоты, гордости, короткой, но полноценной жизни. Зрительный образ талипота с особой силой запечатлён в сонете, давшем название всему сборнику:
Прожив полвека, пальма та цветёт;На пышный цвет все смотрят восхищённо:Султан цветов, что дышат благовонно,Ввысь устремлён, в лазурный небосвод.
Многие стихи сборника посвящены Крыму. Это и безупречный по поэтической технике венок сонетов «Крым», и «Послание Всеволоду Рождественскому», и стихотворение «Завещание», посвящённое крымчанам, которые в силу разных обстоятельств оказались вдали от милого им полуострова. Эпиграфом к «Завещанию» И. И. Пузанов взял любимые им строки Максимилиана Волошина, с которым его связывали узы дружбы:
Одолеют зависть или злоба,Я судьбы не изберу другой:Умирать — так умирать с тобой,Иль с тобой, как Лазарь, встать из гроба…
Создателю этих строк И. И. Пузанов посвятил несколько произведений. Среди них выделяется написанная в 1957 г. к 25-летию со дня смерти Волошина поэма «Четверть столетья». Автора «Демонов глухонемых» Пузанов считал одним из крупнейших русских поэтов XX века и с убеждённостью пророчествовал:
И будут вечно жить в его стихахРоссия-мать на всех её путях,Людских культур падения и взлёты,И мирозданья сокровенный смысл,И в небесах узоры звёздных чисел,И напряжённый пафос Карадага,И под скалой рокочущая влага…
Не будет преувеличением сказать, что эти строки, известные лишь небольшой группе людей, явились для них предвестьем возрождения широкого читательского интереса к поэзии М. Волошина.
Ещё одна область литературной деятельности И. И. Пузанова — поэтический перевод. То, что сделано учёным в этой области, не менее, а пожалуй, более примечательно, чем его оригинальные стихи. Переводил он разных поэтов с французского, немецкого и английского языков, не пользуясь подстрочником.
В однотомнике «Избранных произведений» Байрона (М., ГИХЛ, 1953), наряду с переводами Лермонтова, Блока, Вяч. Иванова, Пастернака, Шенгели, был опубликован и выполненный Пузановым перевод «Стихов, написанных после пересечения вплавь Дарданелл между Сестосом и Абидосом». В тринадцатый том собрания сочинений Гюго (М., 1956) вошли два перевода И. Пузанова: «Нет, нет, нет!» и «Три сотни».
Случалось, что его научные и поэтические интересы как бы пересекались. В результате рождались стихи, навеянные раздумьями автора о судьбе и охране природы, о путях науки и т. п. В этой связи можно вспомнить венок сонетов «Вселенная», посвящённый памяти учёного-астронома Е. Ф. Скворцова, или опубликованную в одном из тонких журналов «фенопоэму» — своеобразный венок двенадцатистиший, содержащих тонкие поэтические зарисовки картин природы.