1986 > Знамя коммунизма, Одесса, 02.08.1986. — С. 4.

Второй раз за последние три года театр имени Иванова берётся за воплощение драматургии Шоу. Первая попытка («Миллионерша») носила в значительной степени случайный характер и не стала заметным явлением в жизни театра. Новая встреча с Шоу была уже в большей мере подготовленной. Творческий коллектив облюбовал один из шедевров раннего Шоу — «Цезарь и Клеопатра», пьесу тонкую и весьма нелёгкую для сценической интерпретации.

Сегодня, когда позади осталась серия премьерных спектаклей, нет нужды в спорах о том, стоило или не стоило театру браться за этот драматургический материал. Нет нужды, ибо очевидно главное: состоялся спектакль, заслуживающий взыскательного и объективного разговора.

Постановщику, известному ленинградскому режиссёру А. Белинскому, удалось не просто организовать целостное сценическое действо — он сумел нащупать незримые нити, связывающие пафос этой, написанной почти 90 лет назад пьесы, с социальным опытом современного зрителя; сумел во многих сценах точно расставить тематические и проблемные акценты, вызывающие непосредственный отклик в зале.

Для достижения этих целей режиссёру необходимо было решить одну нелёгкую, скажем прямо, задачу: сплотить творческую группу, работавшую над спектаклем, в коллектив единомышленников. Судя по премьере, этой цели А. Белинский успешно добился. И как результат — спектакль дарит зрителю несколько интереснейших актёрских работ, о которых прежде всего и хочется сказать.

Думаю, что работа над ролью Цезаря стала важным этапом в творческой биографии заслуженного артиста УССР Владимира Наумцева. Только на советской сцене за последние два десятилетия у Наумцева были маститые и талантливые предшественники в воплощении этого образа — прежде всего Р. Плятт и И. Смоктуновский. На фоне таких звёзд немудрено растеряться и не найти своего решения. В. Наумцев (конечно, с помощью постановщика) своё решение нашёл и со сложнейшей задачей справился великолепно.

Его внешне неказистый Цезарь умен и многоопытен, дальновиден и в то же время подвержен общечеловеческим слабостям; кроме того — и это особенно важно — он в меру ироничен. Ироничен по отношению к окружающим, но подчас и по отношению к самому себе.

Даже в этой многособытийной драме Шоу диалог — главный художественный компонент. Диалог доминирует над интригой, и это усложняет задачу, требует особой манеры ведения сценического диалога. В. Наумцеву в новом спектакле удалось самое трудное — обрести ту меру, которая позволяет сохранить юмористическую окраску речи и вместе с тем не растворить в юморе смысл произносимого.

Это чувство меры, счастливо обретённое актёром, даёт себя знать и в коротких репликах, и в тирадах, и даже в монологах, уберегая исполнителя главной роли от обеих равно опасных крайностей — от патетики и от шутовства.

Тонко ведёт роль Потина артист В. Бессель. Его Потин многолик: хитроумный царедворец и народный любимец, склонный к демагогии патриот Египта и коварный политик. Эти лики Потина срастаются благодаря мастерству актёра в сложном диалектическом единстве. Сцену беседы Потина с Цезарем во втором акте можно признать лучшей в спектакле.

И ещё одна актёрская удача — это Руфий в исполнении народного артиста УССР А. Гончара. Облик и манеры грубого солдафона в его трактовке оказываются тем фоном, с которым заметно контрастируют искусно нюансированные акценты. Они могут быть комедийными, как дважды повторяемая пренебрежительная реплика: «Это театр!», а могут и подниматься к высотам трагедии. Именно в таком ключе звучит реплика Руфия, назначенного римским губернатором Египта: «Меня губернатором? Ты же знаешь, что я сын вольноотпущенника».

Заглавную героиню пьесы — Клеопатру — играет заслуженная артистка УССР Е. Аминова. Актриса внешне выразительна, пластична и, казалось бы, предназначена для этой роли, но… Роль эта сложна, она требует от исполнительницы и глубокого понимания, и способности к перевоплощению, необходимой для воссоздания динамики образа.

Так, в первом акте перед зрителем сразу предстает «готовая» царица: метаморфоза пугливой девочки во владычицу Египта только заявлена, но не сыграна. Во второй части спектакля Е. Аминова более точна и убедительна. И все же женщина, которой не терпится сделать молодого римского воина Марка Антония своим мужем, оттесняет на задний план вероломную восточную правительницу. А ведь в пьесе Шоу второй момент особенно важен: разумному, довольно демократичному, подчас и гуманному Цезарю противостоит восточный тип деспота, представленный Клеопатрой, посылающей свою няньку Фтататиту (эту роль играет засл. артистка УССР Г. Ноженко) тайно убить Потина, готовой в случае необходимости предать и своего благодетеля Цезаря.

Внешней выразительностью и точной пантомимикой отмечена работа Б. Чуфуса, играющего сицилийца Аполлодора. Вспоминая об этом персонаже, нельзя не сказать о прекрасной работе художника по костюмам З. Ивницкой, в немалой мере способствовавшей зрелищной убедительности постановки.

Современная театральная эстетика и устоявшиеся за последние 15–20 лет традиции вынудили постановщика «Цезаря и Клеопатры» внести в текст драмы Б. Шоу некоторые сокращения. Даже специалисту приходится, скрепя сердце, смириться с такой необходимостью. И все же, думается, в данном случае этих сокращений могло быть несколько меньше. Спектакль, идущий два часа чистого сценического времени, мог бы быть на двадцать минут длиннее и при этом…

Нет, речь идет не о самоцельном сохранении слова великого драматурга, а о скрытых возможностях большей углубленности в трактовке главного драматического конфликта. Образ Цезаря приобрел бы большую объемность, если бы рядом с ним показалась эпизодичная фигура прагматичного и жестокого Луция Септимия. Иную точку зрения на Цезаря представляет в пьесе его секретарь Британ — самый комичный персонаж произведения, к сожалению, отсутствующий в спектакле.

В скупой и функционально точной сценографии заслуженного художника УССР М. Ивницкого есть интересная находка: с желтых колонн, окружающих сценическую площадку, по-разному улыбается великий насмешник Бернард Шоу. Его насмешки, его иронического взгляда не минует никто из персонажей, включая самого Цезаря. Однако те же купюры не позволяют максимально реализовать этот прием.

На фоне немаловажных удач особенно обидными выглядят мелкие просчеты. Это и непредставительность (не только количественная!) римских легионеров: театр поскупился на молодых актеров, фактурой своей подходящих для этих ролей. Это и очень несовременное передвижение сфинкса во втором акте. Это и погрешности в речи некоторых исполнителей эпизодических ролей, и печально традиционные для этого театра слабости в работе художника по свету, и мало помогающая раскрытию главных тем и мыслей музыка.

Но отвлечемся от ряда мелких недочетов, многие из которых, к тому же, нетрудно устранить. Скажем о главном. В работе с прекрасным драматургическим произведением творческий коллектив театра добился серьезного успеха. И требовательный зритель, как будто интуитивно почувствовал, что в театре состоялось нечто значительное, пошел на спектакль и, надо полагать, не обманулся в своих ожиданиях.