1990 > Русская литература, Ленинград, 1990, № 2. — С. 256–257.

10—12 октября 1989 года в Одессе состоялись очередные Алексеевские чтения — научная сессия, посвященная памяти выдающегося советского литературоведа, академика М. П. Алексеева. Прошедшие чтения стали продолжением традиции, сложившейся в Одессе — городе, где ученый жил и трудился с 1920 по 1927 год; предыдущие Алексеевские чтения проходили здесь в 1983 и 1986 годах.

Сессия работала в Одесском Доме ученых и была организована Пушкинской научной комиссией и Секцией книги Дома ученых. Программа включала целый ряд докладов, посвященных проблемам пушкиноведения и истории русской литературы пушкинской поры, вопросам русско-зарубежных литературных связей; отдельные сообщения носили книговедческий и научно-биографический характер.

С докладом «К проблеме „архаистов" и „новаторов" в истории русской литературы XIX века» выступил доктор филол. наук С. А. Фомичев (Ленинград). В докладе было показано, что формула «от классицизма — через романтизм — к реализму», принятая для описания русского литературного процесса XVIII—XIX веков, является некорректной уже потому, что «узаконивает» разрыв новой русской литературы с семивековой, мощной и развитой древнерусской литературой, не позволяет замечать вполне очевидных явлений, в которых эта связь осуществлялась. Никто сейчас не сомневается в том, что на заре становления новой русской литературы освежающее воздействие имел стиль барокко, разрушавший стереотипы средневекового художественного сознания, но в то же время удерживавший, хотя и в преображенном виде, достижения культуры предшествовавшей эпохи.

Барочные явления и традиции в русской литературе оставались существенными для практики русских писателей XVIII — начала XIX века, взаимодействуя с классицизмом и подготавливая романтизм и реализм. В начале XIX века в русской литературе стиль барокко начинает вымещаться стилем рококо. Борьба «архаистов» и «новаторов», выявленная Ю. Н. Тыняновым, и была, по сути дела, столкновением старого стиля (прежде всего барокко, а не классицизма) и нового стиля (рококо).

В докладе канд. филол. наук Ю. В. Шатина (Новосибирск) «Художественная логика стихотворения А. С. Пушкина „Цветок"» шла речь о специфической трансформации мотива цветка на могиле возлюбленной в названном произведении. По мысли докладчика, подобная трансформация была связана с существенным изменением жанра элегии во второй половине 1820-х годов. Элегия становилась менее эмблематичной, ее основной смысл заключался не в некотором предшествовавшем значении ситуации, но главным образом в конкретной художественной логике, которая определяет развитие лирической ситуации только в данном контексте.

В докладе канд. филол. наук В. В. Петрушковой (Душанбе) была предпринята попытка уточнить место и роль критической деятельности Пушкина в становлении русской профессиональной критики. Пушкинская критика с точки зрения способов переосмысления литературных явлений, формы и жанровой структуры представляет собой богатейший спектр всевозможных вариантов, однако при всей своей обусловленности и сращенности с традиционными формами писательской критики XVIII — начала XIX века она является пограничным явлением, в котором происходит качественный сдвиг к профессиональной критике, к специфическим понятийно-логическим способам оценки произведений.

Канд. филос. наук И. Я. Матковская (Одесса) прочитала доклад «Отражение философско-этических проблем освободительного движения в „Капитанской дочке"». На материале сопоставления «Капитанской дочки» и «Джона Теннера» проанализировано пушкинское восприятие крестьянского, народного мира в связи с критической переработкой поэтом концепции «естественного человека». В этом контексте сделана попытка рассмотреть, как в ходе осмысления опыта движения дворянских революционеров сформировалась традиция реалистически трезвой оценки возможностей российского крестьянства в прогрессивных преобразованиях, традиция критического отношения к тому идейно-психологическому комплексу, из которого позднее разовьются популистские иллюзии в освободительном движении.

Несколько докладов были посвящены вопросам воздействия пушкинской традиции на писателей XX века. В докладе «Мотивы „Пиковой дамы" в романе Андрея Белого „Петербург"» канд. филол. наук С. П. Ильев (Одесса) доказал, что в романе Андрея Белого мотивы «Пиковой дамы» ведут происхождение из двух источников — повести Пушкина и оперы П. И. и М. И. Чайковских. Эти мотивы, не являясь пародией на классические произведения, использованы Белым как парафразы нескольких ступеней для характеристики действующих лиц романа.

О пушкинских мотивах в «Комаровских набросках» А. А. Ахматовой говорила Л. Л. Сауленко (Одесса). «„Диалог" с Пушкиным в современной русской поэзии» — тема доклада доктора филол. наук, профессора Л. Л. Вельской (Алма-Ата), рассмотревшей один из аспектов «диалога» современных поэтов Давида Самойлова и Арсения Тарковского с Пушкиным — использование пушкинских строк в качестве эпиграфов.

Среди докладов, посвященных вопросам русско-зарубежных литературных связей, три были объединены проблемой «Шекспир и русская культура», фундаментальное исследование которой было начато под руководством М. П. Алексеева. В докладе доктора филол. наук Ю. Д. Левина (Ленинград) «Шекспир и русские крылатые слова» было сообщено, что наибольшее число русских крылатых слов, пришедших из переводов произведений иноязычных авторов, относится к пьесам Шекспира (преимущественно к трагедиям, среди которых в этом отношении особенно выделяется «Гамлет»). В своем бытовании крылатые слова обыкновенно эволюционируют от философских обобщений к расхожим повседневным выражениям, что можно показать на примере эволюции в русском литературном обиходе фразы Гамлета: «На небе и земле имеется больше вещей, Горацио, чем снилось вашей философии».

Доктор филол. наук, профессор Г. В. Краснов (Коломна) выделил в «Каменном госте» А. С. Пушкина мотив, связанный с именем Геркулеса, которое отчасти становится в пьесах Шекспира нарицательным («Гамлет», «Антоний и Клеопатра», «Кориолан» и др.). По мысли докладчика, Пушкин сливает мотив Геркулеса с легендарной статуей Командора, известной в фабуле о Дон Жуане (сцена III «Каменного гостя»). Заключительная сцена «маленькой трагедии» символизирует право «геркулесовой» силы, трагическую концовку двух героев.

В докладе доктора филол. наук, профессора М. Г. Соколянского (Одесса) «Русский „Макбет" или историческая хроника? (Еще раз о жанре „Бориса Годунова")» был предложен новый взгляд на проблему жанровой специфики пушкинской драмы. Так, нуждается в уточнении общепризнанное положение о значении шекспировской традиции для создания «Бориса Годунова». На основании строгой дифференциации жанров трагедии и исторической хроники в шекспировском наследии и изучения поэтики драмы Пушкина докладчик пришел к заключению, что создатель «Бориса Годунова» ориентировался на исторические хроники Шекспира, и жанровая дефиниция «трагедия» к пушкинскому произведению неприложима.

Доклад доктора филол. наук, профессора Н. К. Орловской (Тбилиси) «Россия и Кавказ в романе Ричарда Генри Севейджа» был посвящен роману Севейджа «Ухаживание принца Шамиля. История русско-турецкой войны». Анализ использованных в нем исторических данных приводит к выводу, что английский автор имел достаточно сведений о событиях войны 1877—1878 годов. Но сюжет произведения больше связан с вольно истолкованными событиями Кавказской войны, с историей Шамиля и его семьи. В композиции романа можно проследить некоторое влияние литературы неоромантизма.

С докладом «Парадигма и головоломки в фантастике» выступила доктор филол. наук, профессор Т. А. Чернышева (Иркутск). На материале русской и зарубежных литератур рассматривались явления, связанные с кризисом современной фантастики, выражающимся в резком сокращении числа новых конструктивных идей, в характерном изменении структуры фантастических произведений последних десятилетий (использование детективных принципов организации сюжета, имитация головоломок и пр.). Сделана попытка объяснить быстрый износ «фантастической парадигмы» ее несамостоятельностью и ориентацией фантастики на высшие слои культуры — науку.

В докладе канд. филол. наук В. Н. Абросимовой (Москва) говорилось о некоторых зарубежных трактовках легенды об А. И. Полежаеве. А. Дюма-отец (1858 год), Ч. Тернер (1882 год), Э. Кобе (1896 год), М. Здзеховски (1897 год), Т. Манн (1918 год) и другие более и менее известные авторы — все в той или иной степени способствовали включению творчества Полежаева в европейский литературный процесс XIX века.

Доктор филол. наук, профессор Б. А. Гиленсон (Орехово-Зуево) в докладе, основанном на многочисленных, впервые вводимых в оборот фактах советско-американских литературных связей, показал, какое воздействие оказал сталинизм на творчество ряда американских писателей радикального направления (Т. Драйзера, Э. Уилсона, М. Каули, У. Френка и др.) в пору так называемых «красных тридцатых».

Книговедческая проблематика была представлена на чтениях сообщениями канд. техн. наук А. М. Рушайло (Москва) «Об одном прижизненном издании А. С. Пушкина» и педагога И. Л. Попелюхера (Одесса) «Сюжет, не вошедший в книгу М. П. Алексеева „Стихотворение Пушкина „Я памятник себе воздвиг..." (Стихи А. С. Пушкина в Заксенхаузене)». Доклад «Семейная традиция Алексеевых», посвященный биографии деда М. П. Алексеева, ученого-химика П. П. Алексеева, сделал писатель-краевед Г. Д. Зленко (Одесса).

На заключительном заседании зав. отделом пушкиноведения ИРЛИ АН СССР С. А. Фомичев проинформировал собравшихся о готовящихся изданиях сочинений Пушкина и научной литературы о творчестве поэта. Были подведены итоги чтений. Следующие Алексеевские чтения в Одессе решено провести в 1992 году.