1996 > Одесский университет, Одесса, № 5–8, 5.05.1996. — С. 12.1996 > Вечерняя Одесса, Одесса, 8.06.1996. — С. 4.

С невероятно высокой скоростью финиширует ХХ век, и будто сигналы проходящей эпохи сменяют друг друга круглые даты — столетние юбилеи больших ученых, пришедших в этот мир в самом конце XIX века. Для литературоведов последнее десятилетие было очень богато такими датами. Вот и теперь мы — накануне очередного столетия: 6 июня (по новому стилю) отмечается сто лет со дня рождения Михаила Павловича Алексеева.

Перечислять все научные титулы юбиляра непросто: понадобилось бы много места и времени. Действительный член АН СССР (не о нынешних расплодившихся потешных академиях речь), председатель Всесоюзной Пушкинской комиссии, вице-председатель Международного комитета славистов, почетный доктор Оксфорда, Сорбонны и многих других университетов мира, основатель мощной научной школы по изучению русско-европейских литературных связей — и этот перечень никак не назовешь полным. Но мы вспоминаем сегодня выдающегося ученого прежде всего потому, что немалый и важный период его деятельности был связан с Одессой, где прожил Михаил Павлович с 1920 по 1927 гг.

Когда двадцать лет назад ему исполнилось 80 лет, в приветствии отделения литературы и языка Академии наук юбиляру, в частности, говорилось: «Ваша научная, педагогическая, организаторская работа в университетах Киева, Одессы, Иркутска, Саратова, Ленинграда... — пример беззаветного служения науке и культуре». Все здесь верно, кроме того, что не во всех из приведенных городов М. П. Алексеев был связан по работе с университетами. Как ни печально вспоминать об этом, в Одесском университете или Институте народного образования (тогда была тенденция переименовывать университеты бог знает во что, нынче — наоборот) он не трудился ни одного дня. Просто не понадобился, оказался невостребованным, несмотря на свою эрудицию, энергию, талант. Сегодня можно составить своего рода «черный список» тех крупных специалистов, которые в разные периоды уходящего века вовсе не понадобились нашей альма-матер; в этом списке имя М. П. Алексеева — одно из самых громких.

Тем не менее, работая в Одесском архиве, а затем в публичной библиотеке, молодой гуманитарий оставил значительный след в научной жизни нашего города. Достаточно вспомнить то, что он явился инициатором создания и первым секретарем Пушкинской научной комиссии в Одесском Доме ученых, был редактором трех выпусков сборника «Пушкин. Статьи и материалы» (1925–1927), здесь издал брошюру «Ранний друг Ф. М. Достоевского» (1921), участвовал в знаменитом сборнике «Творчество Достоевского», вышедшем в Одессе под редакцией Л. П. Гроссмана, опубликовал ряд серьезнейших статей о русско-европейских литературных связях и т. д. Начав исследовательскую работу еще в молодые годы в своем родном Киеве, М. П. Алексеев — не побоимся преувеличений в данном случае — сформировался как литературовед именно в одесский период своей активной творческой жизни.

Можно говорить и о каком-то своем, особом лице этого этапа в научной эволюции М. П. Алексеева. В целом ряде статей тех лет проявился темперамент молодого ученого, склонность к полемике, к неизведанным, а порой небесспорным темам. В этой связи вспоминаются статьи «Гавриилиада», очерк «Белинский и Диккенс», заметки к «Истории литературы», и многие другие. Сегодня немногие помнят, что, живя в Одессе, М. П. Алексеев написал ряд статей для первого издания Большой Советской Энциклопедии и, в частности, совершенно неожиданную для него статью… «Анекдот». Сама тема статьи как будто плохо вяжется с обликом Михаила Павловича, которого мы знали в 1960–70-е годы. Но это было! Процитируем большого поэта: «Было в Одессе».

Если одесский период совпал со становлением ученого, то в зрелые годы, особенно в самый длительный, ленинградской жизни — он реализовал многие заявки, намеченные в молодые годы, достиг того уровня исследовательской работы, в котором было не так уж много историков литературы.

В какой области гуманитарного знания сказал свое слово М. П. Алексеев? Легче задать этот вопрос, чем ответить на него. Попытка перечислить эти области: пушкиноведение, международные связи русской литературы, история западноевропейских литератур, история русской литературы, музыковедение, книговедение... Энциклопедическая широта знаний Михаила Павловича и его феноменальная эрудиция вошли в пословицу еще при жизни. Количественное богатство исследуемого материала переходило в новое качество, выявляя особую методологическую основу — специфическую «алексеевскую» традицию сравнительно-исторического изучения культуры.

После кончины ученого в 1981 г. достоинства его подхода к исследованию литературы стали еще более очевидны: не только потому, что ретроспективный взгляд современников устремился на все наследие ученого, но и потому, что многие его работы увидели свет после смерти и не просто вписались в его научное наследие, но еще раз потрясли специалистов своей основательностью.

Вспомним хотя бы вышедший в 1982 г. 91-й том «Литературного наследства», посвященный русско-английским литературным связям и полностью (!) написанный Алексеевым. Я имел удовольствие рецензировать этот том в журнале англистов и, перечитывая несколько раз главы этого огромного (91 печатный лист) исследования, поражался масштабу эрудиции автора, взявшего на себя осуществившего труд, который, казалось, выполнить за много лет работы отдел научно-исследовательского института. Среди томов серии «Избранные труды» Алексеева (в частности, «Русская литература и ее мировое значение», «Пушкин…» и др.) заняли заслуженное место на полке отечественного литературоведения, вернув в научный обиход и рамки ученого, включая некоторые работы того периода.
Благодарную память о выдающемся ученом Дома ученых в нашем городе поддерживали. В 1983 г. в Доме ученых научная комиссия и Секция библиографии провели первые Алексеевские чтения. Во 2–4-х чтениях принимали участие ученые, которые созывались в дальнейшем, — ученики ученого, его ближайшие коллеги, а также крупные литературоведы и книговеды из России, Украины, других республик Союза, США, ФРГ... Аналогичные конференции памяти ученого проводились несколько раз в Ленинграде и однажды в Москве. Но на пороге 90-х годов, когда осложнилась экономическая ситуация в стране, «сошли с дистанции» иркутяне, сократилась периодичность в Санкт-Петербурге. Но в Одессе традиция, к чести нашего города, не прервалась.

Свою лепту в организацию и работу внесли профессора и сотрудники университета. Увы, иных уж нет, а те, кто были, мы, ветераны Алексеевских чтений, могли бы сегодня работать, и наш долг — по мере возможностей поддерживать этот очаг, не дать умереть доброй традиции.

Вот и предстоящее столетие со дня рождения исследователя будет отмечено проведением 5-х Алексеевских чтений в Одессе, с участием ученых из разных стран ближнего и дальнего зарубежья при активном участии одесских филологов.

Можно предполагать, что и на этих чтениях будет торжествовать традиция углубленного обсуждения научных проблем, а не официозно-парадного характера мероприятий, в той или иной степени связанных с юбилеем ученого в мировой науке.
Такая традиция как нельзя лучше подходит для чествования настоящих, больших ученых.