2016 > Вісник Одеського Національного Університету. Т. 21. Вип. 1(13). Сер.: Філологія. — 2016. — Одеса: ОНУ, 2016. — С. 149–153.

Бернард Шоу прожил, образно говоря, «мафусаилов век» (1856-1950), а его поразительно продуктивная творческая активность продолжалась более шести десятилетий. К подробному описанию всей долгой жизни выдающегося драматурга разные авторы обратились практически сразу же после его ухода из жизни. Первые научные1 биографии писателя появились в год столетия со времени его рождения [3; 4]; за этими внушительными фолиантами последовали весьма многочисленные книги, очерки и статьи, а в конце двадцатого века увидело свет самое подробное (на сегодняшний день) четырехтомное жизнеописание писателя, созданное Майклом Холройдом [5]. Казалось бы, с учётом впечатляющего объёма каждого из названных выше изданий, не говоря уж о многих прочих, менее подробных книгах и очерках, ни один даже мелкий эпизод из жизни великого человека не должен был оказаться вне поля зрения биографов.
На часто возникающий и обсуждающийся в специальной литературе вопрос о том, всякий ли факт должен непременно найти своё отражение в жизнеописаниях известных людей, существуют неоднозначные ответы. Думается, что в полной биографии, адресованной прежде всего читателям-специалистам, буквально каждая, даже некрупная на первый взгляд деталь, хоть в какой-то мере связанная с профессиональной деятельностью значительной личности и оценённая по достоинству, может оказаться немаловажной. Ведь, как справедливо заметил в своё время Г.О. Винокур, «в биографию входит всё» [8, 33].
Позволю себе внести только одно небольшое уточнение – в научную биографию. В предлагаемой вниманию заинтересованных читателей заметке речь пойдёт всего лишь об отдельном, малоизвестном, не замеченном даже наиболее скрупулёзными британскими и американскими биографами факте жизниБернарда Шоу, имевшем место на самой, что называется, финальной её стадии и заслуживающем, очевидно, внимания.
Расположенный в получасе езды от ганзейского Любека небольшой северонемецкий городок Мёльн, возникший ещё в двенадцатом веке, привлекает интерес немецких и иноземных туристов не только средневековой архитектурой церкви святого Николая. У западного портала этого храма находится большой могильный камень, на котором выбит текст, напоминающий о том, что именно здесь, в хольштейнском Мёльне, в 1350 году в разгар эпидемии чумы окончил своё бренное существование и на этом самом месте был погребён не кто иной, как сам Тиль Ойленшпигель (Eulenspiegel)1 – легендарный острослов, выдумщик, мастер искусных проделок и эскапад, простолюдин, не робевший поднять свой голос в защиту истины и справедливости даже в тех случаях, когда ему приходилось идти наперекор властям предержащим, чванливой знати или фанатичным и мстительным церковникам.2
К имени и жизни этого знаменитого персонажа обращались многие поэты, драматурги, живописцы и графики. Например, знаменитый немецкий композитор Рихард Штраус написал в его честь симфоническую поэму «Весёлые проделки Тиля Ойленшпигеля» (1895), а в 1916 году на музыку Рихарда Штрауса был создан балет о Тиле, поставленный Вацлавом Нижинским. На ту же музыку ставили балет о Тиле на сценах разных театров мира и другие известные хореографы, включая Джорджа Баланчина. Активный интерес различных деятелей смежных искусств к образу этого трикстера не прекращался во многих странах на протяжении всего двадцатого столетия.
Несколько европейских народов с гордостью числят острослова Тиля среди своих замечательных соотечественников. Впрочем, спор о фламандском, валлонском или германском происхождении легендарного шутника и защитника неправедно обиженных длится уже несколько веков. Первая немецкая книга о Тиле появилась ещё на заре «гутенберговской эры» – во второй декаде шестнадцатого столетия. Правда, слово «ещё» здесь, быть может, не самое подходящее: к тому времени прах Ойленшпигеля уже более полутора веков покоился в земле. Как раз в земле Мёльна, где на Рыночной площади возле фонтана обращает на себя внимание бронзовая скульптура правдолюба Тиля. Установлена она была осенью 1950 года, когда в городе торжественно отмечалось шестисотлетие со времени кончины Ойленшпигеля. Все любознательные посетители провинциального Мёльна непременно подходят к этой достопримечательности городка, и многие фотографируются на фоне Тиля или рядом с ним. Есть в городке и небольшой Музей Ойленшпигеля, а в туристических справочниках Мёльн нередко называют образно «городом Ойленшпигеля» (Eulenspigelstadt).
При этом далеко не все туристы обращают внимание на то, что справа от статуи знаменитого Тиля, буквально в двух шагах от неё, с мемориальной доски, что расположена на стене ратуши, смотрит на небольшую площадь и её посетителей бородатый старец с насмешливым выражением лица. Лицо это ни с каким другим не спутаешь: это Бернард Шоу. «Узнавание» порождает закономерный вопрос: какая могла быть связь между известнейшим британским драматургом ХХ века и городком Мёльном? Текст на мемориальной доске гласит, что установлена она в память о «почётном гражданине города Мёльна» Джордже Бернарде Шоу.
Между тем, ни в одном из названных выше детальных жизнеописаний замечательного драматурга, как и в ряде других известных монографий и очерково нём, об этой почести, которой удостоил писателя немецкий городок, даже не упомянуто. Можно в разных книгах встретить сообщения о том, что по случаю девяностолетия писателя в 1946 году удостоили его подобной чести столица Ирландии Дублин, где Шоу, как известно, родился и вырос, а также СентПенкрес – один из районов столицы Великобритании Лондона. Но любопытно, как попал в этот ряд маленький Мёльн, и сегодня не слишком уж заметный даже в пределах федеральной земли Шлезвиг-Хольштейн – городок, где самто Шоу и вобще не бывал никогда? И почему эта загадочная связь писателя с Мёльном не была замечена исследователями британской литературы? Даже для жизни столь эксцентричного человека и автора, как создатель «Пигмалиона» и «Дома, где разбиваются сердца», такой факт удивительно экстравагантен и уже потому чрезвычайно любопытен. Однако то событие, мимо которого по неизвестным причинам прошли многие биографы «Мольера двадцатого века» (так когда-то назвал Бернарда Шоу его французский исследователь Огюстен Амон) было зафиксировано педантичным мёльнским архивистом и затем получило крайне лаконичное отражение в немецкой прессе и некоторых локально-краеведческих публикациях.
Реально-биографическая история интересного эпизода измеряется довольно сжатыми сроками. В конце 1949 года городок Мёльн был не на шутку озабочен тем, как бы получше отметить близившуюся дату – шестисотлетие со времени смерти своего «земляка»1 Тиля Ойленшпигеля. Помимо установки памятника, хотелось придумать что-нибудь такое, что с наибольшей точностью отвечало бы фольклорно-литературному образу знаменитого человека. Наиболее интересную инициативу проявил тогдашний бургомистр Мёльна Рудольф Микельзен, предложивший ввести звание «почётного Ойленшпигеля» и присудить его в юбилейный год самому знаменитому остроумцу современности. После предварительных консультаций с видными гражданами города он в первый день юбилейного, ойленшпигелевского года (1 января 1950 г.) послал знаменитому британскому драматургу Бернарду Шоу телеграмму следующего содержания: «Представляя город Мёльн, где в 1350 году умер Тиль Ойленшпигель, имею честь, высокочтимый господин Шоу, в знак признания Ваших всемирно известных заслуг в области юмора объявить Вас почётным Ойленшпигелем1 и просить Вас от имени города Мёльна, последнего обиталища и места смерти великого проказника, мудреца и остроумца Ойленшпигеля, принять эту честь. С дружеским приветом, глубокоуважаемый господин Шоу, преданный Вам Микельзен, бургомистр» [1, 28; 2].
Звание «почётный Ойленшпигель» звучало и в то время и спустя годы довольно необычно. В телеграмме мэра города весьма забавно (на грани гротеска) сочетались традиционная северонемецкая обстоятельность, нашедшая своё выражение в чиновничьей велеречивости, с явным желанием уберечься от тривиальных оборотов речи и пошутить в духе как юбиляра, так и адресата. Речь шла, по сути, об избрании Бернарда Шоу почётным гражданином Мёльна. Такая идея пришлась по вкусу не одним лишь городским олдерменам, но и всем просвещённым горожанам. Дело было не только в том, что Шоу по заслугам считался первым юмористом века, но и в его общеизвестной склонности к парадоксальным остротам и поступкам, к неожиданным, порой – мальчишеским, несмотря на солидный возраст, выходкам. Всё это, на взгляд мёльнцев, как нельзя лучше соответствовало духу легендарного Ойленшпигеля.
О неожиданном предложении бургомистра Рудольфа Микельзена оперативно оповестили цивилизованный мир многие немецкие пресс-агентства, а также британское информационно-новостное агентство «Рейтер» (Reuters), американское «Ассошиэйтед Пресс», равно как многочисленные газеты Европы и Америки. 22 января 1950 года Шоу направил в Мёльн ответную открытку, в которой говорилось:
«Я очень тронут высокой похвалой и честью быть поставленным на одну ступень с лучшим рассказчиком всех времён Тилем Ойленшпигелем. Агентство «Рейтер» перепутало его с Тилем Рихарда Штрауса2 , единственным Тилем, который известен в Англии. К счастью, благодаря опубликованному в 1943 году в Америке переводу книги Шарля де Костера, настоящий Тиль малопомалу и здесь становится известным. В любом случае принимайте меня в почётные граждане Мёльна. Большое спасибо за Ваше письмо. Дж. Бернард Шоу» [1, 28].
Реакция мёльнского муниципалитета на согласие британского драматурга не заставила себя долго ждать. 9 февраля 1950 года ратуша единодушно приняла решение об избрании «великого юмориста, сатирика и человека» Джорджа Бернарда Шоу почётным гражданином города Мёльна в ознаменование шестисотлетия со времени смерти Тиля Ойленшпигеля. Бургомистр сразу же направил новоизбранному почётному гражданину официальное уведомление о результатах состоявшегося избрания, а также приглашение посетить город Мёльн. Однако ответа из Великобритании на это сообщение не последовало.
Жизненные силы девяносточетырёхлетнего драматурга были на исходе. Когда в сентябре 1950 года в Мёльне проходили празднества и открывался памятник легендарному Тилю, Шоу был уже очень слаб, а 2 ноября его не стало. Тем не менее, несмотря на то, что визит вновь избранного почётного гражданина в Северную Германию не смог состояться, маленький Мёльн не только остался верен решению своего муниципалитета, но и увековечил в центре города память о знаменитом британском сатирике. В 1952 году тот же скульптор, что был создателем статуи Ойленшпигеля, Карлхайнц Гёдтке изготовил мемориальную доску с изображением лица Бернарда Шоу анфас – ту самую доску, которую и сегодня можно увидеть на Рыночной площади Мёльна. Таким образом почётный Ойленшпигель и знаменитый средневековый острослов встретились.