1966 > Новый мир, Москва, № 10, 1966, с. 285.

Если мы вслед за автором отправимся на поиски примеров гротеска в литературе, то рискуем заблудиться в необъятном лесу книг и героев. Ловишь себя на мысли: «А вообще существовала ли большая литература без гротеска?» Да, к примеру, «в литературе критического реализма XIX века гротескная линия развивалась наряду с негротескной», — отвечает Ю. Манн. Выяснению своеобразия гротеска в ряду различных способов художественной типизации посвящена его книга.

Справедливо утверждая, что гротеск порожден стремлением к крайнему обобщению, исследователь ставит интересный вопрос о «диапазоне обобщаемого в гротеске явления». В ходе этих рассуждений отлично показано, что «странное» в гротеске в значительной мере обусловлено «странностью» предмета изображения и критическим отношением к нему. Но наряду с этой социальной предпосылкой возникновения и применения гротеска есть еще и собственно художественная: гротескные формы — обычная реакция на натуралистическое «правдоподобие» в искусстве.
Ю. Манн ведет разговор о сущности гротескного принципа отражения жизни, о функции фантастики и преувеличения, о специфике комического в гротеске. Очень важна для понимания авторской концепции глава «Гротеск и аллегория», в которой весьма убедительно доказывается, что гротеск враждебен аллегории, так как аллегория однозначна, а гротеск многозначен.

За примерами Ю. Манн нередко обращается к произведениям мировой классики (Рабле, Свифт, Гоголь, Бюхнер, Щедрин). Так, во второй главе содержится отличный анализ гоголевского «Носа». И все же критик преодолевает искушение ограничиться кругом канонических примеров и часто обращается к новейшему времени, вскрывая «усложнение» гротеска в искусстве ХХ века на материале произведений Маяковского, Пиранделло, Шварца, Эренбурга, Ануйля, Брехта, Ионеско и других.

Хотя книга названа «О гротеске в литературе», ее автор обращается и к фактам смежных искусств: живописи, графики, кино, театра. Это часто необходимо для постановки серьезных проблем.

Не все одинаково удачно в книге Ю. Манна. Иногда автору изменяет привычка точно выражать свою мысль: в частности, употребляя традиционные формулы «модернистское искусство», «буржуазные писатели», он не называет конкретных явлений, обозначенных данными формулами. Но, несмотря на это, несомненен интерес, вызываемый этой книгой.